Советы по борьбе с хаосом в жизни, в этой борьбе родившиеся

Сначала мне казалось фарсом давать советы на тему "как все успевать и упорядочить свою жизнь", потому что в этом плане я тот самый сапожник без сапог. Но потом я решила, что фарс - это как раз когда ответственный, дисциплинированный человек начинает рассказывать "как все успеть? эээ ну просто просыпайтесь утром и действуйте по плану. будьте собой, короче, и все будет здорово". По-моему, рассеянным забывакам, как я, нужны советы от человека, который feels their pain; всю жизнь сосуществует со своей ленью и расхлябанностью, но пытается с ними бороться. Так что поехали.

                     

            

1) Пишите себе план на день. При чём очень детальный и подробный: почистить кроссовки, в которых завтра идешь; позвонить бабушке, узнать как дела; купить огурцы - три штуки, помидоры - четыре, и так далее. По своему прискорбному опыту я знаю, что могу помнить о дне рождении человека две недели до него, а в конкретный день праздника благополучно забыть. Поэтому не стестняйтесь записывать все детально, как для умственно отсталого, всё равно ваши записи - лично для вас.

2) Еще очень важный пункт: записав, снимайте себе эту задачу с контроля. Не нужно тысячу раз прокручивать в голове что-то, что твой ежедневник и так напомнит тебе сделать, лучше используйте образовавшиеся "свободные" извилины для чего-то полезного. Но каждое утро начинайте с проверки этого самого ежедневника: ваша жизнь зависит от него. 

3) Планируйте заведомо меньше, чем можете успеть. Все мы люди, и в конце дня имеем право испытать приятную гордость: вот мол, все пунктики плана вычеркнуты, я молодец. Не стоит наваливать на себя много, в надежде что "а вдруг хватит времени и на это", чтобы потом расстроенно смотреть на страницу с делами и думать о том, какой ты медлительный неудачник. Хватит времени - переключитесь на дела, запланированные на завтра. Не хватит - всё равно молодец, успел все, что должен был успеть сегодня.

           

        

4) Дела, как известно, бывают разные. Я, например, веду этот блог, учусь, работаю и живу еще какой-никакой социальной жизнью. Поэтому мой "план на неделю" начинается с трех разноцветных страниц: первая - посты для блога, которые я хочу написать в последующие 7 дней; вторая - задания для универа, которые нужно сдать на этой неделе; третья - что нужно купить из каких-то необязательных, но желанных мелочей: вечером за ними в продуктовый не зайдешь, но если выдастся свободный час - съездишь купишь. Я не вписываю эти пункты в каждый рабочий день, потому что не знаю, когда именно будет на это время, и не хочу, чтобы всю загруженную среду надо мной висел дамокловым мечем какой-то реферат, на который в менее загруженный четверг у меня появится куча времени. Но когда время появляется, я разворачиваю эти странички, и всегда нахожу себе какое-то дело; единственное, что я знаю - до конца недели все пункты должны быть вычеркнуты, больше - никаких ограничений.

5) Не засоряйте рабочую тетрадь вдохновением. В ежедневнике - дела, в красивом блокноте - цитаты, стихи и мысли. Иначе можно потеряться между Бродским и дедлайнами какого-то проекта.

6) Мне не бывает "нечем заняться". Мое "нечем заняться" - банальные апатия и лень, которые нужно искоренять. Тяжелый первый шаг, потом втягиваешься, так что будет беспощадны к себе, как на последнем подходе приседаний, когда кружится голова и трясутся ноги: аки Мюнхгаузен, сам себя хватаешь за волосы и усаживаешь за рабочий стол, быстро, резко, жестоко, но действенно. А потом остается просто сделать работу, что для меня гораздо проще, чем взять и начать ее делать. 

7) Совмещайте. Сначала на меня странно смотрели, когда я ставила на экран беговой дорожки айпад и смотрела фильмы (то, что крутят по телеком в зале я не воспринимаю), потом привыкли. Бегать без какого-либо сопровождения мне скучно, а тут еще и плюс: если фильм классный, легко увлечься и сделать 10 км вместо обычных 7. Можно слушать лекции с courserа, подкасты на английском/французском/китайском языках, вперед! Голова должна отдыхать в тишине на утренней пробежке в парке; в остальное время дня голова обязана быть занята делом.

                         

    

6) И, наконец: спешите жить, но не изматываете себя. Я, например, в преддверии каждого своего дня рождения начинаю биться в истерике и пытаться вместить невместимое в оставшиеся три недели, потому что жизнь проходит мимо, а я все еще не Махатма Ганди (Лев Толстой, Наполеон, Волк с Волл-Стрит, нужное подчеркнуть). В таком режиме меня хватает дня на три, следующие три дня я лежу ламантином и накапливаю энергию. Дисциплина важнее мотивации. Большая цель строится из мелких, first hills, than mountains. Поэтому будьте настойчивы, но умны и умеренны.

И все будет кул. 

Очень интересно будет послушать ваши комментарии и советы, если таковые имеются, потому что, как я уже говорила, "я не волшебник, я только учусь", и все время сама продолжаю борьбу со своим внутренним бардаком.

Делать по-своему

живем в такое время, что о моде не пишет только ленивый - пару странных фото, в которых есть что-то причудливо-уродливое, или наоборот - нежные луки в пастельных тонах, десяток дорогих аксессуаров с ссылками на официальные странички производителей, и вот ты уже фэшн-блоггер. выбрал из сотни модных показов три сиреневые вещи, написал незамысловатую статейку о том, что "сиреневый это новый черный", здравствуй модная аналитика.

удивительно, как пипл это до сих пор хавает. кажется мне, что скоро волна #fashionbloggerства пойдет на спад. "концептуальность" в одежде стала столь массовой, что со временем именно одежда "без задумки", без продуманного "образа" станет чем-то необычным, а значит, желанным и в тренде. хотя чего это я - подобное явление существовало испокон веков. красиво одеваться без усилий и потуг, в меру финансовых возможностей, уместно и неизменно - значит иметь стиль. о нем пару строк.

стиль - это (по-моему) умение делать по-своему. кушать, одеваться, путешествовать; жить в своей тональности, без оглядки на чужие мысли. его невозможно "создать", можно только научиться "слышать" свою внутреннюю красоту и не мешать ей вести тебя по жизни, вот и все.

есть люди-ширпотребы, к сожалению: что бы они не делали, меня не цепляет, не откладывается в подсознании та необъяснимая комбинация оттенков, сюжетов и ракурсов, по которым опознаешь чей-то профиль без каких-либо ников. а есть люди со стилем, они могут не нравится мне, раздражать меня, но отказать им в умении "нести себя" я не могу.

можно быть стильным инженером; а можно стильной медийной персоной, точнее, только стильной такой персоне быть и позволено - чтобы своим примером, фактом существования прививать нам всем хорошие манеры жизни (хорошие манеры ведь не только за столом пригодятся, правда?). и именно стильное, а не модное-молодежное, остается в веках. мне всегда стыдно за свои фото трехлетней давности, а вот Коко не было, я думаю. потому что весь ее внешний вид был органичным продолжением ее внутреннего, числителем, который может сто раз меняться, но знаменатель будет один, и он, на самом деле, единственное, что имеет значение.

работайте над собой. будьте личностями, и если вас однажды наберется много, хотя бы в пропорции 1:1 к жлобам, этот мир засверкает, вот увидите.

а я буду стараться вместе с вами. всех люблю. всем света.

Четверг для кино: Класс коррекции

Есть у меня некоторое отклонение - слабость, глупость, не знаю, - во время просмотра фильмов я перематываю "неприятные" моменты. То есть те отрывки, где герои попадают в неловкие ситуации, или совершают глупости, я уже молчу про сцены насилия и убийств. Перескакиваю их так, чтобы понять смысл, но не успеть прочувствовать весь ужас положения, потому что захлебываюсь переживаниями, будто то, что на экране, происходит на яву и лично со мной. Помните этот кошмар, когда в детстве, на утреннике, перед вами разыгрывали сценку, и какая-нибудь красная шапочка шла прямо в пасть к злобному волку, пока не догадываясь о своей прискорбной судьбе? Но вы-то знали, вы-то видели серого негодяя, притаившегося за елочкой! И при этом никак не могли красной шапочке помочь. Уфф. Ужас.

Вот это детское чувство сопереживания я, к сожалению, до сих пор не переросла. По идее после подобных нервов должен следовать катарсис, счастливое избавление, слезы облегчения - может колобка съели, но ты ведь жив! И выходишь весь такой счастливый, живой и заплаканный из театра.

Реальность такова, что уже почти двадцатилетняя я, после просмотра тяжелого фильма "Класс коррекции", не могу "выйти из театра" с легкой душой, мол, фильм закончился и слава богу, там же актеры, это все понарошку. Горечь в том, что этот фильм и не фильм совсем, и он не заканчивается. Катарсис не происходит, если понимаешь, что где-то рядом идет такое же кино, только играют в нем настоящие люди. И стыдно и страшно беспечно жить рядом с бедами других.

Режиссера Твердовского обвиняют в том, что он все время снимает на скандальные темы - ДТП, инвалиды, "собачий кайф", и сравнивают с Германикой. Глупости.

Герои Валерии Гай у меня никогда не вызывали сопереживания, потому что они все удивительные уроды, как на подбор; ей так видеть мир не запретишь, но я с ней соглашаться отказываюсь. А у Твардовского все несчастные, но настоящие, им я почему-то верю и мне за них болит. И рождается чувство жалости и стыд, а еще желание что-то делать, поэтому "Класс коррекции" по задумке и воплощению явно претендует на большее, чем банальное "щекотание нервов" буржуев, не привыкших к реалиям неблагополучной жизни окраин.

Из 1,5 часов фильма я честно видела час от силы - все остальное перематывала, уж очень было тяжело. Если вы не слабонервные плаксы, которой являюсь я :), от всей души советую смотреть его целиком. Часто после подобных зубодробильных картин на остросоциальные темы задаешь себе вопрос "Зачем?" (вот Германика для меня из разряда подобных режиссеров), с "Классом коррекции" же такого не происходит, я понимаю: чтобы знать; чтобы быть добрее; чтобы что-то менять.

Возможно, свой город, как и свою семью, мы любим просто потому, что у нас нет другого выхода

Эта подборка цитат будет из книги Орхана Памука "Стамбул. Город воспоминаний", которую я прочитала, вдохновившись нашей поездкой.

Если на чистоту - книга мне понравилась не очень. Я читала ради описаний стамбульской жизни, плюс нашла много ссылок на другую хорошую литературу о Стамбуле, которую буду читать дальше. Памук переплетает рассказ о своем взрослении - с ранних детских лет и до 20, до того момента, когда он решил стать писателем, - с историей города, временами забрасывая сюжетную линию своей судьбы и просто в подробностях рассказывая об определенных личностях, зданиях, районах, привычках, связанных с его родным городом. И, не смотря на то, что и его подростковые страдания мне очень знакомы, и Стамбул он описывает толково и с любовью, книга мне не зашла. Может, было маловато эмоций, чтобы меня зацепило - уж очень как-то спокойно и отстраненно писатель обо всем говорит (хотя странно было бы ожидать от человека 60ти лет бурных причитаний по поводу своего переходного возраста). Не знаю.

Но! Есть несколько отличных фраз, заставляющих задуматься. И много интересного чтения впереди :)

«Мама подумала…» Я употребил здесь простое прошедшее время, а надо было бы — прошедшее с окончанием — mış. Я очень люблю это время, которое в турецком языке используется, когда мы рассказываем сказки, говорим о своих снах и вообще о том, что на самом деле с нами не происходило или происходило, но не с нами, когда мы пересказываем то, что слышали от других.

 

Каждый раз, когда я читал у писателей предыдущих поколений описания Стамбула и его головокружительной красоты, я, конечно, увлекался завораживающим языком повествования, но в то же время вспоминал о том, что эти писатели уже не жили в том большом городе, о котором рассказывают, и о том, что они предпочитали удобства уже европеизировавшегося Стамбула. У них я научился пониманию того, какова цена способности с неумеренным лирическим восторгом петь хвалу Стамбулу — обладать ею может только тот, кто уже не живет в городе, который описывает; для того, чтобы видеть красоту вещи, нужно смотреть на нее со стороны.

 

Здесь становится понятно, что печаль, о которой я говорю, совсем не похожа на меланхолию, свойственную одинокому индивидууму, но сближается с понятием печали, используемым Клодом Леви-Строссом в книге «Печальные тропики». Конечно, Стамбул, лежащий на 41-й параллели, по своему климату и рельефу отличается от тропических городов, и здесь нет такой безысходной нищеты, но ненадежность жизни, отдаленность от центров западной цивилизации и «таинственная атмосфера», затрудняющая западному человеку понимание существующих здесь отношений между людьми, сближает понятия печали Стамбула и той печали (tristesse), о которой Леви-Стросс говорит применительно к тропическим городам. Слово «хюзюн», как и слово tristesse, обозначает не болезненное чувство, от которого страдает один человек, а культуру печали, атмосферу печали, в которой живут миллионы людей.
 

Монтень, даром что сам был меланхоликом, уверял, что печаль — чуждое ему чувство. Он полагал, что неуместно писать это слово с большой буквы как некоторые пишут слова «Знание», «Добродетель» и «Совесть», и одобрял итальянцев за то, что слово tristezza у них ассоциируется со злом и безумием.

Я был еще слишком маленьким, чтобы понимать, что у людей вежливых и благовоспитанных принято вести себя так, будто разделения людей на умных и глупых не существует (равно как и религиозных, расовых, классовых, имущественных и — называемых все время в последнюю очередь — культурных различий).

О математике, школьных успехах, футболе и развлечениях в таких семьях говорят открыто, но, когда дело доходит до основополагающих жизненных вопросов, как-то любовь, нежность, религия, смысл жизни, ревность, ненависть, — каждый задается ими в растерянном и горьком одиночестве.

 

Будучи не в состоянии рассказать что-нибудь интересное о городе, писатель-турист последних лет Османской империи тем не менее настолько самоуверен, что именно город, а не себя, находит скучным и серым и даже не пытается скрыть от более критично настроенных западных интеллектуалов свою самодовольную гордость по поводу военных и экономических успехов западной цивилизации. На Запад, по его убеждению, должно равняться все человечество.

 

В книге «Семь светочей архитектуры», в главе под названием «Память», английский писатель и историк искусства Джон Рескин, размышляя о природе живописной красоты в архитектуре, говорит, что одной из особенностей, отличающей такую красоту от красоты продуманной, классической, является ее «случайность». С этой точки зрения «живописное» в архитектурном пейзаже — это нечто, не входившее в планы создателей того или иного здания. По мнению Рескина, живописной красота здания становится лишь через сотни лет после его постройки, когда стены оплетает плющ, а в трещинах вырастает трава; свою роль играет и природное окружение здания — море, скалы, порой даже облака. Итак, если мы видим здание таким, каким оно было построено, и оно производит на нас именно такое впечатление, какое было задумано архитектором, в нем нет ничего живописного; здание становится живописным, когда мы видим его в каком-то неожиданном ракурсе, когда в его облике появляются случайные черты, привнесенные временем.

(о конфликтах со старшим братом)

Печаль и унижение, на которые я «напрашивался» и которых в конце концов «добивался», удивительным образом освобождали меня от необходимости заучивать заданные на дом правила, решать математические задачи, вчитываться в статьи Карловицкого договора и вообще обращать внимание на трудности жизни — теперь мне уже было все равно. Побитый и униженный, я чувствовал себя свободным. Иногда мне хотелось оказаться избитым именно для того, чтобы обрести свободу, чтобы мне стало все равно.

Машины, атмосфера узкой, мощенной брусчаткой улочки («Свернем сюда?» — улыбнувшись, спрашивал папа) сливались в моей голове в единое целое, и я начинал понимать, что ответов на главные вопросы жизни нам не найти, но это не так уж и важно — все равно их нужно задавать; что мы никогда не сможем выяснить, в чем заключается смысл жизни и где спрятано счастье, — может быть, потому, что и не хотим этого знать; и еще — что пейзажи, наблюдаемые нами из окна дома, машины, с борта корабля, имеют не меньшую важность, чем все эти мучительные вопросы, — потому что волнения жизни, подобно переливам мелодии и перипетиям захватывающей истории, рано или поздно подойдут к концу, а проплывающие перед нашими глазами образы города навсегда останутся с нами в наших мечтах и воспоминаниях.

Почему мне так сложно давалось установление отношений, которые у всех нормальных людей завязываются сами собой? Почему, пытаясь подружиться с кем-нибудь, я чувствовал себя так, словно играю какую-то роль? Почему самые обычные, облегчающие жизнь милые условности, не слишком смущающие (наверное, даже вовсе не смущающие) нормальных людей, я вынужден был соблюдать, стиснув зубы, изо всех сил заставляя себя сдерживаться? Почему после я чувствовал себя отвратительным лицемером?

Сначала я ненавидел только себя — за общение со всеми этими людьми, за то, что из кожи вон лезу, стараясь быть, как они. Но позже тот же самый презрительный взгляд начинал обращаться и на окружающих: на группу близких и дальних родственников, которую мне все сложнее было называть семьей, на школьных приятелей, на остальных знакомых и на весь город.

(о затворничестве)

В какой-то степени, должно быть, это объяснялось нежеланием общаться с моими приятелями из числа «золотой молодежи», которые считали всякого, кто читает что-либо, кроме школьных учебников, «интеллектуалом» и, стало быть, подозрительным, «закомплексованным» типом. («Закомплексованными» в их понимании были и люди с психологическими проблемами, и те, кому, скажем, не хватало денег). Они, в свою очередь, тоже начинали обходить меня стороной — «интеллектуал», по их представлениям, непременно должен был быть «врагом богатых». Меня это немного тревожило, и я объяснял им, что читаю книги — Вульф, Фрейда, Сартра, Манна, Фолкнера — исключительно для собственного удовольствия. Хорошо, говорили они, но зачем тогда ты подчеркиваешь некоторые строчки?

.... Иииии закончить я хочу несколькими замечательными гравюрами XIX века авторства Антуана Меллинга, которые сам Памук называет своими любимыми изображениями Стамбула - очень достоверными, детальными и искренними.

 

А - Андреевский спуск

Думаю, лучше будет как-то систематизировать свои признания Киеву, например, в алфавитном порядке. К, допустим, я уже проскочила, а теперь вернусь в начало словаря: А, Андреевский спуск.

Об Андреевском можно писать много банальностей, но мне не хочется превращать этот пост в статью из туристического путеводителя: Андреевскую церковь, музей Булгакова и замок Ричарда можно загуглить.

 

 

Для меня Андревский - это гладенькая желтая плитка, которой выложен спуск; осенью, как только ночью начинает подмораживать, пройтись по ней к Контрактовой площади (а я в свое время совершала такие прогулки три раза в неделю, на утренние занятия в Гете-институте) становится жутким испытанием: идешь бочком, как старушка по лестнице, перед каждым новым шагом перепроверяя место, куда собираешься поставить ногу, будто сапер. И не смотря на все меры предосторожности, сколько же раз я летела кубарем вниз, и милые особнячки под старину вокруг меня сливались в веселый калейдоскоп, а потом оставалось только синее-синее или грязно-молочное небо над тобой. Лежишь, отдыхаешь, ждешь, пока спину и ноги перестанет сводить от боли.

Еще с Андреевского можно подняться на Лысую гору, если пойти по черной лестнице в просвета между домами, которая находится где-то в середине спуска. Как-то раз мы забрались туда часа в три ночи: была полная луна, высокие травы и языческие глыбы, единственное что - без обещаных сатанистов, совершающих (по слухам) в этих местах свои всякие-разные сатанинские обряды. Жаль :(

А еще один раз мне повезло гулять по Андреевскому в ночь на Пасху. Тогда я впервые попала внутрь Андреевского барочного торта - к церкви как такой я испытываю смешанные чувства, присущие, наверно, любому коренному жителю города: конечно, это визитная карточка Киева, вся чистенькая и блестящая, в сливках бело-золотых ЧЕГО-ТО и нежно-голубой глазури, но именно в силу этой своей легендарности она кажется чем-то навязанным, помпезным и неродным. Восхищаться получается, а любить - нет.

Но в тот один раз, когда в Андреевском служили всенощную, я испытала чудесное чувство необъяснимого морального удовлетворения, спокойствия и теплоты, оказавшись внутри. И когда мы через какое-то время вышли на улицу, все вокруг меня было удивительно четким, а я шла, дышала и глядела по сторонам с какой-то непривычной сознательностью, очень четко чувствуя границы себя и красоту вокруг. 

Закончить излияние нежности к Андреевскому спуску хочу парой слов про "Гнездо". Вот буквально парой - заходите, ребята, там замечательно.

Киев, часть 1. Киоски

Я очень люблю мой город. Я уже писала, что эта любовь и понимание пришли ко мне со временем, после нескольких длительных разлук с ним. Меняюсь я и Киев, и поэтому сейчас мне хочется в нескольких заметках описать разные мелочи, которыми я в нем так дорожу - морщинки на лице любимого человека, рисунок на обоях в твоей детской комнате, на стене у окна, слева, внизу, о котором знаешь только ты и мама; пока я не забыла эти драгоценные детали, не отвлеклась, не завертелась в суматохе большой жизни.

Эта заметка будет о киевских киосках.

Смешно замечать, как каждая новая муниципальная власть первым делом начинает бороться с МАФами - сметает старые, чтобы через пару месяцев на тех же мечтах начали выростать новые. Эти будки, конечно, далеко не украшение, скорее - мелкий паразит, грибок, от которого столица не может избавиться. Не исключено, что когда-то они канут в небытие, но, не смотря на их объективные минусы, мне-то их точно будет не хватать.

Очень люблю ночные киоски или киоски в дождевом вечернем сумраке - когда вокруг все серое и подернуто мрякой, они светятся теплыми пыльными витринами. На витринах вафли, мивина, чипсы (когда денег нет, проканывают те, что называются "картофельные чипсы", без разных там новомодных лейс и принглс - плоские и пресные в прямоугольных коробках), печенье и пирожки столетней давности, антиполицай, заколки для волос, презервативы - чего только нет.

Мерзкий растворимый кофе, милые продавщицы в стиле "девушка, что ж вы себя так не бережете, пьете без молока и без сахара", или любимая история моего папы "сколько сахара? - без - *удивленный взгляд* НУ ДАВАЙТЕ ХОТЬ НЕМНОЖЕЧКО", палочки, пластиковые или деревянные, по которым отличаешь где твоя чашка, а где чашка друга. Людные унылые станции метро, вроде Шулявки и Левобережной - как же я вас люблю! Как же дорожу этим маленьким ритуалом - приехать минут на 10 раньше и выпить подкрашенной коричневым цветом водички, разглядывая проходящих мимо людей, маршрутки, блики солнца на темно-синей поверхности будок; вы такие отвратительные, но такие мои.

Есть совсем симпатичные киоски, вроде "Кофе и круассан" на Золотоворотской или Терещенковской. Только думаю о них, и в груди сразу возникает предвкушение прогулки по центру, или по парку Шевченка, или о скамейках у метро Золотые ворота - тех, что за фантаном, стоят причудливой буквой "г" и, если присесть там летом, тебя рано или поздно обязательно втянет в разговоры компания напротив или по бокам, потому что ваша близость, будто в открытом вагоне метро, подталкивает к общению; вот перед любым из этих приятных времяпровождений ты подходишь к К&К и берешь себе латте или чай, а к ним - шпандауэр (ака шопенгауэр) со шпинатом или пирожок с вишней. И день сразу задается.

В принципе, это - наиболее бессмысленная и беспощадная статейка, посвященная Киеву, из тех, что я собираюсь написать. Даже фотографий нет, потому что киоски, че уж там юлить, ужасно нефотогеничны. Просто эти маленькие недолговечные будочки - моя dirty pleasure; сколько же прогулок, встреч, важных и не очень разговоров, ночных гуляний происходило в вашей непосредственной близости и компании; и вы всегда надежно светили тусклыми лампами мне в темноте, или были где-то рядом жаркими летними днями, и я знала - пару метров, и вот она - прохладная вода, мороженное "Киев", вафли "Артек" - выбирай-не хочу. Подобную любовь я испытываю к большим торговым центрам и продуктовым гипермаркетам, но это, как говорится, уже совсем другая история.

Астрономия учит смирению

На днях говорили с подругой о том, что каааждую минуту ты принимаешь какое-то решение, и эти решения меняют твою жизнь. То есть каждую секунду линия твоей судьбы распадается на миллион других линий, и где-то там, в параллельных вселенных, ты поступаешь совсем по-другому, но черт с ними, с другими мирами, важно, что в этом мире ничто не в твоей власти и  может измениться в любой момент.

 

 

Хотя сказать "говорили" как-то неправильно: скорее подругу трясло и накрывало от этого офигительного открытия, а я ее успокаивала (спасибо философскому факультету, с этой идеей мне пришлось столкнуться еще на первом курсе в контексте предмета философии истории).

Мне кажется, рано или поздно начинает волновать всех - что есть правильный выбор, а что нет, как контролировать свою жизнь в условиях, когда ты - песчинка, малюююсенький элементик сложнейшей системы с кучей переменных.

 

Мой ответ - никак. Мое решение - смирение, только с ним можно принять все вокруг себя и быть действительно счастливым.

 

Я не пытаюсь проповедовать, скорее делюсь опытом. Смирение - это не лень, уныние и жизнь по течению. Смирению учит астрономия: ты просто рассматриваешь фотографии космоса, на которых наша земля выглядит блестящей бусинкой, и понимаешь, что в соотношении с размерами всего земного шара ты - та же бусинка, поделенная на триллион. А значит надо быть проще.

 

Нужно делать максимум того, что ты можешь делать, в том месте, где ты находишься. Снисходительно, доброжелательно принимать и счастье, и горе, потому что они пройдут. А ты останешься, хоть в рамках этого мира ты равносилен спичке, которая зажглась и тут же потухла, тебя откидывают в сторону и тянутся за новой.

 

Хватит, наверное, метафор) все это было к чему: держитесь, ребята, цените свои целые руки-ноги, сладостно окунайтесь во все, что вам встречается, дается, навязывается, потому что если ты сидишь и читаешь сейчас этот блог - все твои решения были правильными. А если когда-то случится неправильное - скорее всего, ты не успеешь это осознать. Может, после всего этого еще и кнопка restart есть.

А весна - она придет. Важно не пропускать свое счастье в ее глупом ожидании.

 

 

пс. фотографии никак не взаимосвязаны с текстом, просто красиво